Главная Статьи Интервью

Стереть границу между внешним и внутренним

Архитектурное бюро Александры Федоровой было основано в 2004 году. Сегодня в штате работают около 20 сотрудников. Бюро неоднократно было номинантом, победителем различных архитектурных и интерьерных конкурсов и рейтингов: «Зодчество», TOP-100 лучших элитных интерьеров России, Premium Living, Best House, INTERIA AWARDS, EUROPEAN PROPERTY AWARDS INTERIOR DESIGN. В 2019 и 2020 годах Александра Федорова была в составе профессионального жюри премии «АРХ-ТАЙГА».

Александра Фёдорова

Александра Фёдорова

Архитектурное бюро Александры Федоровой — это бюро-космополит, строящее в России и за рубежом. Творческий коллектив выработал определенные стандарты качества, архитектурную матрицу, успешно попадающую в эстетические предпочтения заказчиков люксового сегмента. Мы беседовали с Александрой в офисе бюро на Пречистенской набережной. Слегка наискосок — остров с «Красным Октябрем», напротив — громоздится монументальный Петр, Москва течет вдоль гранитных берегов. Хорошее место, модное, тут обычно витает креатив в воздухе, ходят стильные люди, клубится богемная жизнь. Как будто ничего не изменилось, но ты знаешь точно — изменилось. Поэтому говорили о том, как под прессингом биологической угрозы трансформируются предпочтения, вкусы, форматы существования, об актуальных маркерах профессии «архитектор» и, конечно, об особенностях бюро.

Повестка года

Начали мы сразу с главной повестки года: вирус, изоляция, тревога, кризис. Понятно, что поведение заказчиков должно поменяться, если в начале прошлого века людям нравилось объединяться в коммуны и массово тусоваться на одной жилой или рабочей площади, или не нравилось, но приходилось, то сегодня ситуация кардинально поменялась.

«У многих изменился формат работы, люди работают из дома, ездить в офис стало не обязательно, поэтому спрос на жилье за городом вырос — как в сегменте аренды, так и в частном домостроении. Заказчик уделяет внимание расширению функций самого дома. Обязательно должно быть рабочее место, спортивные и игровые зоны, салон красоты, зона spa, чтобы можно было существовать на одном пространстве, не выходя за пределы участка», — рассказывает Александра.

Бюро работает в сегменте частного люксового строения и в период пандемии ощущает приток заказов: «Что касается снижения бюджета на строительство, я не заметила, что кто‑то начал экономить, наоборот, люди вкладывают больше. Возможно, средний сегмент сейчас провалился, стал похож на эконом, а премиальный сегмент — вырос. У нас такой спрос, что нам приходится ставить заказчиков в очередь». Совсем не так радужно обстоят дела у офисного сектора.

Срочная эвакуация из офисов весной показала, что и дальше пространства с рабочими станциями и 8‑часовым пребыванием не будут востребованы, как раньше. Часть их будет использоваться как другие общественные зоны, к примеру, коворкинги, часть — переделана исходя из новых параметров и требований.

«Что касается офисных мест, те заказчики, которые строили общественные помещения, просели сейчас. Но пытаются переформатироваться. У нас есть несколько городских проектов, которые тоже ориентированы на люксовый сегмент, это — небольшие торговые центры и смарт-офисы, которые можно сдавать в аренду даже посуточно, чтобы люди не были привязаны к одному месту. Смарт-офисы — это рабочие места нового формата, когда непонятно, сколько в компании на самом деле офисной площади. Обычно там общий ресепшен и все помещения выполнены в одном стиле. Ты можешь снимать комнату 15 метров, а клиент, посетитель будет думать, что весь этаж твой. Сейчас мы делаем два подобных проекта: один — в Москве, другой — в Челябинске».

Когда традиционный уклад начинает сдвигаться куда‑то в сторону от привычного курса, то думаешь, что, может, как раз время включиться экологическим и энергосберегающим трендам, ведь люди вроде начинают задумываться о вечном под страхом неизвестности. Может, кто‑то задумал сделать жилье полностью автономным, работающим как замкнутая система? Я спрашиваю об этом Александру: «Пассивные, экологические дома? Скорее, нет. В нашем климате это довольно проблематично: солнечные батареи неэффективны, так как не накапливают достаточно энергии, чтобы пользоваться ею зимой. Нужно, чтобы были какие‑то мощные общие накопители, куда можно было бы энергию скинуть, а потом забрать, у нас такой инфраструктуры нет, если ставить собственные, то это получается намного дороже, чем платить просто за электричество.

Система рекуперации тепла тоже выходит дороже, чем отопление банальным газом. Пока мало кто готов платить за идею сохранения планеты, только фанатики, в основном все просто считают деньги, тем более что проверенных надежных технологий пока нет.

Но стараются применять более экологичные материалы отделки, использовать не бетонные блоки, а кирпичи, натуральное дерево». Мы плавно переходим к теме проектов, над которыми работает бюро Александры.

Архитектура вне времени

«Мне нравится Saota, южноафриканское бюро, строят по всему миру лакшери-виллы, нравятся японские бетонные дома с ломаными стенами, они классные. Но мы стараемся не увлекаться концептуальными архитектурными формами, так как понимаем, что архитектура нужна для жизни и комфорта. Наверное, не всем подходит жить в треугольной комнате с маленькими окошками и асимметричными стенами.

Наши дома — не для декларации концепций, они предназначены для конкретных людей. Редко такое может быть, чтобы заказчик пожелал сделать какую‑то нарушенную геометрию, перевернутые объемы, к примеру, дом крышей вниз или лестницу без перил, обычно приходится делать что‑то по стандартным запросам, но стараешься спроектировать это гармонично, при этом необычно и привлекательно».

Александра рассказывает о подходе бюро к проектированию. Сегодня дать определение собственному стилю сложно, в любом искусстве все так смешалось — подача, материалы, концепции, что традиционные дефиниции не описывают полной картины явлений: «Сегодня не создается никаких стилей, это некая сублимация, комбинация того, что было придумано за всю историю человечества. Это некий современный стиль, который соответствует ритму жизни, когда вокруг много информации, движения. Попадая в интерьер дома или офиса, людям хочется спокойствия, чистоты, упорядоченности, это даже минимализмом нельзя назвать.

Вот мы (бюро) используем много деталей, но они все подчинены какой‑то логике. Это не случайный набор элементов. Может, своего рода уютный минимализм или роскошный минимализм. Нет, это даже нельзя назвать минимализмом, наверное, „дорогая простота“ будет точнее. Получается, что названия нет, но есть наше определение: архитектура и интерьеры — вне времени. Это наш слоган. Это то, что всегда уместно, не надоедает. И никаких броских и ярков цветов». Отличительная конструктивная особенность строений бюро — прямоугольные объемы, скомбинированные друг с другом на разных уровнях и в плоскостях.

Уникальность строений подчеркивается материалами и формой.

Внешнее равно внутреннему и VR-будни современного архитектора

Проект, заершенный в этом году, — это вилла «Таганрог». Строилась семь лет. Вилла расположена на берегу Миусского лимана рядом с Азовским морем. «Это — живописное место. Бывшая турбаза, поэтому инфраструктура там уже была. В одну из ложбинок вписался дом. Началось с того, что заказчица увидела наш проект, он ей понравился, она хотела сделать такой же, но мы предложили сделать другой вариант, разработанный под ее индивидуальность, она согласилась. Мы спроектировали, проект ей понравился. Все семь лет мы были на „одной волне“, и поэтому проект получился», — рассказывает Александра.

Специфика виллы в том, что она построена практически рядом с водой, на расстоянии 30 метров. «Обычно, если дом находится на берегу реки, как в этом случае, то проблем больше, так как река весной разливается. Пришлось много сил потратить на устройство набережной, сделать волнорезы, бетонировать, провести специальные ирригационные мероприятия, чтобы вода не размывала берег. Вилла построена террасами, нижняя часть дома выходит к воде, там находится эллинг, в котором можно держать лодку, на следующем уровне построены гостиная, spa, столовая, кухня и на верхнем уровне — спальня».

Еще одна особенность проекта — то, что заказчики практически сами контролировали процесс строительства. «Можно сказать, это было похоже на зарубежный проект, потому что строительство велось по такой же схеме, как если бы дом находился в Америке.

Заказчики сами подбирали строителей и выполняли функцию надзора, каждый день находились на стройке и руководили процессом. У нас консультировались удаленно либо приезжали в Москву. Сами мы ездили на стройку несколько раз в год», — описывает Александра схему контроля и согласования всего процесса строительства. Такой формат, скорее, исключение, но подобные практики демонстрируют развитие коммуникаций и возможности онлайн-активности. Бюро ведет проекты за рубежом, и пандемия практически не повлияла на процесс, так как в основном контроль за строительством осуществляется виртуально. Технологии помогают преодолеть вынужденные ограничения.

«Сегодня даже с московскими заказчиками совещания проводятся по ZOOM. А один дом в Эстонии построили полностью онлайн, мы туда ни разу не ездили, заказчик подошел очень скрупулезно, писал каждый день в чат, задавал вопросы, советовался и построил дом один в один согласно проекту», — рассказывает Александра какие‑то фантастические сюжеты. Процесс строительства в России и за рубежом Александра оценивает по степени сложности примерно одинаково.

«Единственное, что в России легче лично контролировать, так как все сравнительно близко, а в Америку не налетаешься. За границей заказчик сам ищет подрядчиков, в России работаем в основном с постоянным пулом сервисов», — уточняет Александра.

Еще один недавний проект бюро — вилла Cooper Shell, построенная в прошлом году. Формат дома — совсем противоположная история проекту «Таганрог»: компактный участок, черта города, плотная застройка. Вилла построена в московском районе «Серебряный бор», где множество строений вокруг. «Там была задача — изолироваться от всех и создать дом-коробочку, чтобы ощущать приватность. Отсюда — форма дома, ассоциирующаяся с раковиной. Еще одна задача — увеличить площадь дома при жестких нормативах участка. По нормам постройка должна занимать определенную процентную часть площади территории. Территория — всего 20 соток, а заказчики хотели большой дом, поэтому пришлось поднять всю основную массу конструкции на второй этаж, подвесить консоль без опор, чтобы пятно застройки было маленькое, а площадь дома — большая», — описывает Александра особенности строения частного дома в Москве.

Все проекты бюро выполняются «под ключ», экстерьерные и интерьерные решения проектируются комплексно. Большую часть интерьеров проектируют сами — и мебель, и декоративные элементы. «В каждом интерьере есть своя „фишка“, которую можно представить как историю. Идеи интерьера могут исходить из формы дома, к примеру, форма виллы в Сочи — это лента Мёбиуса, бесконечность, что и легло в основу осмысления интерьера. Или идея приходит от образа самих заказчиков. К примеру, есть клиенты, которые занимаются выращиванием авокадо, и при проектировке дома мы придумали паттерн — металлическую перфорацию авокадо, которая покрывает часть экстерьера и интерьера дома», — Александра описывает специфику подхода бюро к интерьеру.

Вилла в Сочи — это один из первых проектов бюро, «который серьезно прозвучал», по словам Александры. «Заказчик обратился с просьбой спроектировать современный необычный дом. Когда его строили в горах, в Сочи, а начали строить 10 лет назад, его называли летающей тарелкой, он и сейчас выделяется смелой архитектурой среди местного колорита. Идея формы — лента Мёбиуса, бесконечность. Материалы отделки фасада продолжаются и в интерьере дома. Практически так во всех проектах. И это делает оболочку целостной. Таким образом стирается граница между экстерьером и интерьером». Кстати, на прошедшем в середине ноября Международном архитектурном фестивале «Зодчество 2020» бюро Александры Федоровой получило Серебряный знак в номинации «Малоэтажные здания» за виллу «Таганрог». «Заказчики увидели виллу в Сочи и захотели такой же дом. Но мы построили им другой. Там использованы те же приемы: целостная архитектура, продолжающаяся и в интерьере, стирание границ между внешним и внутренним», — делится Александра радостной новостью.

Будущее профессии

— Я изучала списки профессий, которые будут роботизированы, а которые останутся с участием человека. Профессия «архитектор» не может быть полностью автоматизирована. Конечно, внедрятся новые технологии, к примеру, многое будет переведено в VR. Но архитектор — не только технолог, проектировщик, он — психолог, который может понять, почувствовать заказчика, его личность и предложить вариант, который не всегда очевиден, так как заказчики часто не знают, что они хотят, им кажется одно, но грамотный, опытный архитектор поймет, что за этим стоит на самом деле. Останутся методы анализа потребностей клиента, необходимость выявления реальных желаний и взаимоотношений с пространством. Заказчики редко приходят с концепцией того, чего хотят, как правило, мы формируем идею в процессе просмотра примеров, каких‑то референтов, чтобы не «плавать» в понятиях, так как у одних заказчиков понятие «модерн» — это Шехтель, а у других — это сталь и бетон, хотя это — разные вещи.

[текст: Ульяна Ольховская]

Другие статьи по теме

Мы беседуем с Иваном Шалминым в здании «Почты России» на Варшавском шоссе. Таможенный пункт — не самое удобное место для интервью, зато можно узнать много интересного из рутинной сферы профессии. Мы разговариваем об индивидуальном строительстве вообще, переключаясь на конкретные примеры работ.

28 октября 2020

В конце мая Ассоциация специалистов предметного дизайна и Союз архитекторов и дизайнеров в рамках SIBIR Design Fest 2018 провели в дизайн-центре «Мельница» выставку предметного дизайна. Мы поговорили с Федором о перспективах предметного дизайна в Сибири.

29 августа 2018

Может ли нестандартный подход к оформлению киосков с уличной едой вдохнуть новую жизнь в суровый обликсибирского мегаполиса? Может, если владельцы кафе следуют современным представлениям об архитектурной форме, дизайне и технологиях.

1 декабря 2017